# По синусоиде

Леонид Александрович Ашкинази

По синусоиде


"Все, все в мире развивается по синусоиде, - думает профессор. -

Высокое объявляется низки и подлым, проходит четверть века - оно

становится терпимым для общества, еще немного - уважаемым, потом

- почитаемым. А потом? Что потом? До "потом" я не доживу, -

огорченно думает профессор, - больше двух-трех третьвековых

периодов колебаний наблюдать не удастся, о том, что было раньше

можно только судить по книгам, по по источникам, по хроникам, по

материальным остаткам". Студенты, шумно переговариваясь, покидают

аудиторию - на перерыв.


Слова "материальные остатки" пробуждают в памяти профессора

другой слой воспоминаний. Прожекторы шарят по небу, иногда

опускаясь вниз, и мертвенные белые лучи перерезают пространство.

И когда засияют редкие травинки, торчащие из жижи, останется

мгновенно погрузиться, мгновенно - но без всплеска, иначе

прожектористы, мать их, заметят разбегающиеся волны и - и тогда

навсегда погрузится в Великое Западное Болото не только мешок с

CD и DVD, а и твой труп. "А можно ли вообще употребить в данном

случае формулировку "мой труп"? - думает юный контрабандист,

транспортирующий через Великое Болото очередные два мешка по две

сотни в каждом. - Можно ли? Ведь у меня, пока я есть, нет трупа,

а когда я буду труп, у меня ничего не будет, ибо не будет меня, а

у трупов не бывает собственности", - краем глаза, боковым зрением

он замечает, как начинает светиться трава, и мгновенным, на диво

плавным движением погружается - точно, как учил его могучий

старый Барбридж, патриарх контрабандистов Западного Болота,

прославленных бойцов нелегального фронта, переправляющих через

границу миллионы CD и DVD с софтом и всякой mp3-ей, на которых

держится вся наука, техника и индустрия досуга - выражение-то

какое гнусное, - решает наш герой, без всплеска мгновенно

погружающийся, как учил патриарх... Впрочем, не думал он тогда о

столь отвлеченных проблемах, а описался от страха, да испугавшись

не прожектора и неминуемого конца, а того, что - в какое-то

мгновение почудилось ему - расстегнулся карабин и унырнул один из

мешков... "Скажи я им, оболтусам, - думает профессор, - что ни

пить, не курить контрабандист не должен, а должен здоровье свое

несгибаемое, скорость реакции да точность движения беречь - ведь

не поверят. Скажут: какая тут, блин, скорость, точность и

несгибаемость, когда каждую сделку и каждый трансокеанский и

стратосферный лайнер с контрабандными нуль-передатчиками и

универсальными синтезаторами обмывать приходится с поставщиками,

таможней и получателями, а тут еще эта новая традиция - при

подписании акта приемки-сдачи контрабанды сауну с секретаршами в

перекрестном режиме, кхе-кхе, устраивать, а некоторые, особо

крутые контрабандисты, вроде Барбриджа-внука, блин, еще

представителя государства-получателя приглашают, и все его должны

это самое, противоестественно удовлетворить, а попробуй увильнуть

- смертельная обида выйдет... А ведь если подумать на самом деле

правы они", - думает профессор, глядя, как втягиваются в

аудиторию попившие кофе двойного с сахаром и сливками за 13

галактических долларов из мерзкого автомата, что стонет, сука,

под дверью аудитории, да так утробно и душе - у кого она есть -

раздирающе...


- Итак, я продолжаю. Все в мире развивается по синусоиде, -

говорит профессор, а студенты переглядываются - опять нашего

патриарха в философию понесло, - да, все в мире развивается по

синусоиде. На заре человеческой цивилизации основой общества были

государства. Они устанавливали правила и ограничения, а отважные

контрабандисты боролись с ними, восстанавливая справедливость,

действуя в интересах простого народа, то есть рабочих людей.

Какие незабываемые страницы вписали в историю американские

контрабандисты начала позапрошлого века, доставлявшие в свою

страну алкоголь, отважно вставшие на защиту граждан от

бесчеловечного сухого закона. А в той же Америке - контрабанда

оружия на Юг - во времена Гражданской войны? А в России? Когда в

конце прошлого века народ замерзал, кто вез китайские пуховики,

кто одевал людей? Когда в конце прошлого века власть, пытаясь

опереться на самую реакционную силу в обществе - клерикалов, -

позволила им ввозить алкоголь и табак и тем самым доминировать на

рынке, смелые контрабандисты обеспечили бесперебойную доставку

спасительного продукта, не давали задирать цены, разорять

трудовые пьющие и курящие массы...


Но прошли десятилетия. Все подпольное и беззаконное обретает

респектабельность. Давно уже контрабанда признана законным,

легальным и легитимным промыслом. Давно уже мы не влечем мешки с

CD и DVD по стылым хлябям Большого Западного Болота, по сей день

отделяющего заиндевевшие равнины нашей страны от колосящихся

полей Восточного региона Объединенной Европы. А государство - что

государство? Оно принимает свои законы, запрещающие все, вся и

всех, но всем, вся и всех, - профессор слегка заговаривается, но

воспитанные студенты делают вид, что ничего не заметили, - ясно,

что в случае перебоев с поставками в страну софта и нарушениями

плавного течения mp3-яя все рухнет. Поэтому и гоняем мы чартерами

межконтинентальные лайнеры, и подписываем договора Паркерами с

перьями из обедненного урана, а потом...


Профессор сглатывает слюну и делает паузу.


- Но все в мире развивается по спирали. И еще наступят - не могут

не наступить, так учит нас марксистско-ленинская диалектика -

тяжелые времена. И придется нам опять, не через болота, конечно,

но через силовые поля и тахионные барьеры вести свои

трансокеанские и стратосферные лайнеры с контрабандой. Так что

бросайте курить и пить, дети мои, берегите здоровье, меткий глаз

и твердую руку, в которой вы будете держать свои ультрафиолетовые

шареварные мечи.


Студенты понимают не все слова, но записывают старательно - скоро

экзамен. На экзамене важно выбрать правильный файл - и будешь ты

с любовью смотреть на доброго профессора, лишь открывая рот, и

будет профессор ласково слушать твой звонкоголосый в режиме SHQ

mp3-плеер...


Профессор выходит в ночь. Блестит мокрая от только что прошедшего

дождя мостовая. Падают редкие капли. Три фонаря бережно освещают

переулок, которому власти, полвека назад восстановившие действие

Конституции в России, вернули его исконное и посконное название -

Вузовский. В спину профессору с достоинством смотрит вывеска

родного вуза. Московский Государственный Институт Электроники и

Математики, Контрабандистский Факультет. Тени скользят по

мрамору...


Профессор любит читать лекции в этом здании, самом маленьком из

пятнадцати корпусов института, разбросанных по всей Большой

Москве - от Ярославля до Рязани. Одно раздражает - стонущие

звуки, которые издают автоматы с кофе; но, слыша их, профессор

всегда вспоминает почти такие же загадочные звуки Большого

Западного Болота и себя, еще молодого, с двумя мешками CD и DVD,

опорой науки и промышленности Новой России, и начинающую

светиться траву...