# Драконий разбой

Александр Владимирович Уваров

Нет, ну что тут делать, если дракоша-сын ленив и не желает разбойничать по старинному драконьему обычаю? Одно остаётся: отправить его на учёбу в мир людей. Может, возьмётся за ум да замок какой-нибудь разорит. Если, конечно, повезёт...

Вы, люди добрые, меня простите, я - дракон нездешний. Порядков местных не знаю, хорошим манерам не обучен, из драконьей школы изгнан за неуспеваемость.

Сюда же, в край людей, направлен на обучение, набираться ума-разума, под присмотром уважаемого огнедышащего змея, Магдора Тринадцатого.

Чего спросили? Почему змей - тринадцатый?

Он не просто тринадцатый. Его имя с большой буквы пишется нашими драконьими рунами.

Он не двенадцатый и не четырнадцатый, и уж точно не первый и не безномерной а именно такой, какой есть.

А всё потому, что Магдор, наставник мой, из древнего драконьего рода, основатель коего ещё пять тысяч лет назад получил от Князя Огнедышащих алмазное кольцо в подтверждение своих заслуг перед огневым племенем и в знак того, что отныне его род - за благородный считаться будет.

Кольцо тот предок, как водится, в сокровенном месте спрятал и стал с тех пор именоваться Магдором Первым.

А Тринадцатый, стало быть, потомок его, благородный из благородных.

Мой-то род молодой совсем, мы именуемся по-простому, без счёту.

Я вот, к примеру, Белледин по прозванию Малыш, потому как возраст у меня по драконьим меркам совсем ещё не стариковский, молодой я совсем, неполная сотня годков всего.

А ещё Малышом прозвали, что невелик я вырос, да и размерами подкачал.

Мне ещё мамаша, дракониха славная, говорила в детстве: "В кого ты, малявка, уродился такой? Ни размаха крыльев у тебя нет, ни величия драконьего! Грудь чахлая, чешуя облезает, хвост - на крысиный смахивает, лысый весь и весь в розовых кожаных колечках. Тьфу ты, пропасть! И жрёшь-то за троих: двух рыцарей, трёх монахов и пять купцов на прошлой-то неделе тебе скормили - и на тебе! Как был задохлик, так и остался".

И плакала, бывало, горько и безутешно.

И папаша мой, Родмар Огневик, вздыхал столь шумно, что вздохом тем ураган поднимал, от коего деревья гнулись и крестьянские копны на полях ветром разносило по всей округе.

Они ведь все надежды со мной связывали.

Как я вам уже говорил, судьи мои добрые, род-то наш молодой, не нумерованный. Не удостоились, стало быть, пока чести такой.

Я вот пока - Белледин Первый и Последний.

И папаша мой, хоть и заслуженный ящер, но ведь тоже - Первый и Последний.

То есть, по нашим драконьим меркам, считай что и никакой.

Вот и надеялись мои родители при рождении моём, что сын их славным огневым монстром станет, будет ужас сеять и разрушения, рыцарские замки разрушать и прекрасных дам похищать...

Да не ведаю я, зачем нам, драконам, эти прекрасные дамы сдались!

Одни хлопоты с ними: орут, верещат, капризничают, рыцарей себе требуют, платье новое и бургундское вино в придачу.

А потом по их следам непременно вояки какие-то прискакивают, да давай то мечами, то острыми палками в бока тыкать.

Морока одна, честное слово!

Я так полагаю, по простоте своей, что дам этих только драконьи шалопаи воруют, что тем самым драку учинить да развлечение себе устроить.

А ежели ты нрава мирного, так от дам прекрасных да разных там принцесс надо держаться подальше.

Да и невкусные они, я пару раз пробовал - мяса там на один зуб, а от мазей их, духов да кремов всё нутро выворачивает.

В общем, не прославил я пока род наш. Осад замков не устраивал, в битвах не отличился, покражами визгуний не увлёкся.

Ел, да спал, да цветущими лугами любовался.

Вот родители мои, отчаявшись сладить с нравом моим, и обратились к князю нашему за подмогою и содействием.

Дескать, в древних свитках обычай такой описан: ежели чадо драконье лениво, к ремеслу боевому неспособно и кротость позорную выказывает, то надлежит драконьего сына того отправить на испытание в мир людей под надзором опытного драконьего воина, дабы, находясь под надлежащей опекою, малодушный отрок тот смог бы исправиться, возмужать и непременно какой-нибудь разбой учинить.

А потом со славою домой вернуться.

Вот этого, последнего, в свитках написано не было, но безусловно, подразумевалось.

А потому просили родители мои почтенные князя нашего, чтобы выделил он мне из дружины своей опытного воина в наставники и направил в мир людей, повозмужать и поразбойничать.

Князь родителей моих выслушал, печаль их близко к сердцу принял, с доводами согласился и решил: "Быть по сему!"

Выделили мне в наставники самого славного воина из княжеской дружины, Магдора Тринадцатого, и прилетел я с ним в ваши людские края.

Перед отлётом из отчего дома сутки меня не кормили: то ли пропитание экономили, ибо выбились мои родители из сил, меня продовольствуя, то ли брюхо моё облегчали перед долгой дорогой, а то ли и злости голодной хотели мне прибавить, чтобы побыстрее я разбойничать начал.

Так ли это или не так, а только прилетел я сюда голодным, печальным и уставшим.

Дело было уже позднее, вечернее, оттого по прибытии сразу завалился я спать.

Снился мне дом родной, родители мои, весёлые и беспечные, и розовый зажаренный монах на блюде, украшенный веточками укропа и кружочками моркови.

Проснулся я на рассвете, оглядел поле, что простиралось бесконечною чашей вокруг меня - и зарыдал в голос от огорчения.

Грустен мир людей, ох и грустен!

Тут стадо овец, что паслось неподалёку, подобралось ко мне поближе и давай со мной в голос блеять.

И глаза у них умные такие и добрые!

Будто всё понимают, в самую душу заглядывают.

Я порыдал немного и давай с голодухи траву щипать. И овцы - со мной.

И тут - затрещина мне прилетела.

Оглядываюсь и вижу, что стоит рядом со мною с самым грозным видом проснувшийся (не иначе, как от моих рыданий) Магдор Тринадцатый, воин славный. Стоит и гневом надувается.

Овцы как глянули на него - так давай бежать!

"Чего" кричит Магдор Тринадцатый "траву жрёшь аки агнец препоганый? В скоты подался из славного боевого племени? В травоядные? О, позор мне! О, позор роду твоему! Отвечай, почто срамом себя покрываешь, дрянь непотребная?!"

Я ему резонно и объясняю, что, дескать, голодно мне и печально, потому и продовольствую себя как могу и чем могу, ибо столов со снедью на поле никак не наблюдается и крестьяне возы с продовольствием нам почему-то не спешат доставить, а потому надо как-то спасаться тем, что судьба послала, то есть полевыми цветами и травами.

От такого объяснения мне вторая затрещина прилетела.

"Вот же" кричит Магдор Тринадцатый "овцы бегут! Мясо тебе судьба посылает, а не траву! Хватай же да жри их поскорей!"

А овцы, я вам скажу, к тому времени уж на самом горизонте, на краю поля были.

Я начал было объяснять, что нельзя, дескать, кушать существ с такими вот печальными глазами, да Магдор Тринадцатый и слушать меня не стал: взлетел в воздух, догнал овец, дыханием огненным зажарил их - и слопал всё стадо.

Потом обратно прилетает да и говорит мне: "Я-то, паршивец, хорошо покушал, а тебе - ни кусочка не оставил. Будешь знать, как правила драконьи нарушать и над нашими священными обычаями глумиться. Голодай пока, злости набирайся, а как готов будешь к ремеслу драконьему приступить да хорошенько ему обучиться, так скажешь, голос подашь".

Так и повелось у нас.

Магдор Тринадцатый по всей округе ужас сеял, овец да коров жрал и иногда пастухами закусывал. А я голодал, тощал да травой и корой древесной подкреплялся.

И вот склонился я однажды над лесным ручьём воды попить и из воды такая тощая, тоскливая да гнусная морда на меня глянула, что стал я сам себе противен до крайности.

Ведь против драконьего естества иду, в падаль последнюю превращаюсь, усыхаю и умаляюсь до последней степени.

Скоро совсем ослабну и опаршивлю, и к охоте стану не пригоден. Бросит меня тогда Магдор Тринадцатый и домой улетит. А там и родители от меня откажутся, и князь меня из племени изгонит и дорогу назад мне закажет.

А здесь, в мире людей, изловят меня, отощавшего, крестьяне местные и либо шкуру сдерут, либо в зверинец сдадут, на позор и на забаву.

Эх, жизнь драконья!

Сожрал я тогда решительно рыбку зазевавшуюся, что перед мордой у меня плескалась, да полетел к Магдору Тринадцатому.

"Созрел!" кричу. "Давай разбойничать!"

Обрадовался тот, крыльями меня по спине хлопнул.

"Уважаю" говорит "паршивец, что породу свою не посрамил! Сейчас мы людишкам покажем!"

И начали показывать.

Решили не мелочиться - замок рыцарский разорить и спалить дотла.

Благо, что замок подходящий был недалеко - через речку перелететь.

Меня Магдор Тринадцатый вперёд пустил - удаль показать. Ну. И на глазах его быть, чтобы мог он меня видеть и поправлять, ежели что.

Полетел я вперёд, и храбро так. Оголодал очень.

Рыбкой не наешься.

По дороге голубей парочку прихватил, но аппетит этим только раззадорил.

Налетели мы на замок... да-а...

Я первым за стену залетел. Парю, понимаете ли, над двором, пытаюсь огнём плюнуть.

И чувствую - не выходит. Не умею я огнём плевать. Не обучился пока.

Сиплю, реву, дым пускаю. Смех, одним словом.

Но стражникам-то не до смеха. Увидали меня и орут: "Дракон! Дракон над замком!"

Выкатили катапульты, стреломёты - и давай меня сбивать.

Два раза мне камнем по хвосту попали - тот совсем обвис.

И стрелой - в лапу. Больно же, демоны вас задери!

Я, признаться, во двор и свалился.

Думаю: "конец мне!"

Ко мне уж с арбалетами стража подбежала.

Да тут Магдор Тринадцатый, славный воин, налетел - и давай палить всё и сжигать.

Стража-то враз про меня забыла и давай новый приступ отражать.

Я общим замешательством воспользовался - и в сарай какой-то залез. Спрятался за старой телегой.

Там меня эта самая девочка и нашла. Та, которая прибежала в тот сарай от суматохи спасался.

Увидела меня и обрадовалась.

"Ой" кричит "дяденька гоблин, вы тут тоже прячетесь? Вам тоже страшно? Вы драконов боитесь? Я - очень боюсь!"

Видно, сильно я был помят и отлуплен до крайности, да и костлявость моя роль сыграла... Гоблин, стало быть.

"Да" сиплю "оченно боюсь. Прямо аж мурашки по спине бегают".

А было чего боятся! Рёв стоит, пламя бушует, стены трясутся. Светопреставление!

Магдор Тринадцатый изрядно замок порушил да разорил, да домов половину сжёг.

И улетел.

А я, понятно, остался.

Ну куда мне было из сарая? Если б стража заметила - враз бы топорами и секирами порубила.

Стал я в сарае жить.

Девочка со мной подружилась, кормила меня. Когда пирожок мясной с кухни принесёт, когда паштет гусиный, а когда - и жаркое в кастрюльке.

Я ей истории всякие рассказывал занимательные... Мы, драконы, много всяких историй знаем. История наша древняя, летописи в глубину веков уходят, так что было что порассказать.

Она слушала как заворожённая.

Ей родители, видно, мало что рассказывали да внимание ей почти не уделяли.

Отец у неё поваром на господской кухне работал. Мать, вроде, какое-то бельё стирала... Не знаю, что это такое - бельё.

Похоже, это то, что люди на себя надевают. Люди любят всякие тряпки на себя накручивать.

Всё бы хорошо было, я вам так скажу.

Гоблин у девочки отъелся, пару сотен историй рассказал.

Так уютно в сарае было - и словами не передать!

Жил бы жил... Но понятно, что долго так я бы не протянул.

И так уже слуги стали с подозрением на девочку посматривать: чего это остатки еды таскает, да для чего это в сарай их носит.

Я уговорил её про меня не рассказывать, потому как, дескать, гоблины людей боятся да сторонятся, и обидеть меня могут запросто, и вообще - пусть это тайна будет.

Они и не рассказала.

Выбрался бы я вскорости, да демоны попутали.

Ночью как-то монах странствующий напросился на ночлег. В поле ему, понимаете ли, страшно ночевать.

Его и пустили. И вот, подремав немного, начал тот монах по двору ходить да всё осматривать.

Любопытный такой.

И, главное, жирный да лоснящийся!

А меня родители мои почтенные на десерт завсегда монахами жареными угощали - вкуснота необычайная!

Я и соблазнился.

Выскочил из сарая - и давай за толстяком гоняться.

Крыльями хлопаю, зубами клацаю.

Тот завопил, перепугался, давай от меня бегать!

"Караул!" орёт. "Дракон! Спасите!"

Что тут твориться стало, что делаться!

Я крыльями хлопаю, монах орёт и носится как бешеный, стража тоже кричит да спросонья за топоры хватается.

А тут и прислуга проснулась - так вовсе ор до небес поднялся.

Монах на четвереньках метнулся было под телегу - тут у него из-за пазухи нож и выскочил.

Меня-то понятно, поймали. Сеть набросили да связали.

Но и монаха скрутили да к ответу призвали: чего да почему с оружием в замок влез?

На допросе он и повинился: разбойник он, а не монах. Должен был в замок под благовидным предлогом проникнуть, да посреди ночи ворота своей шайке и открыть.

У господина рыцаря казна в подвале хранилась, и разбойники местные прознали про то.

А я, стало быть...

В общем, жалоба у меня, судьи мои добрые.

По какой причине волею господина и владельца замка меня в сторожевые драконы определили и по какой причине посадили на цепь?

Нет, кормят прилично.

Девочке разрешили гладить за ухом.

Но по какой причине я, представитель огнедышащего племени, должен теперь реветь по ночам и отпугивать грабителей?

Всё съеденное я отработал.

Ходатайствую о досрочном освобождении.

Искренне Ваш,

Белледин, когда-то вольный, а ныне сторожевой дракон Гленфордского замка

P.S. За строптивость в четверг лишили говядины. Образумьте хозяина, ибо скоро начну тощать и к службе пригоден не буду. Объясните ему, меня он слушать не хочет!

Александр Уваров (С)